ЖЕНСКОЕ ЛИ ДЕЛО – РАЗВЕДКА?

Александр Скрипник

Так уж сложилось, что в течение достаточно продолжительного времени разведка считалась в основном мужской профессией, и история сохранила преимущественно имена мужчин, проявивших себя на этом поприще.  Из женщин-разведчиц многие навскидку могут назвать разве что Мату Хари и киношную радистку Кэт. Между тем женщин в разведке не так уж и мало.  И заслуг у них не меньше, чем у мужчин. Просто широкая общественность о них практически ничего не знает, а они о себе не любят рассказывать. Провалившаяся в США и распиаренная на телевидении и на обложках гламурных глянцевых журналов россиянка Анна Чапмен не в счет. Это немножко из другой оперы.

Сегодня в разведывательных службах множества стран слабый пол с каждым годом занимает все более сильные позиции. В частности, в Службе внешней разведки Украины почти 28 процентов от общей численности сотрудников составляют женщины. Больше всего по образованию это филологи, психологи, юристы и экономисты. Многие из них работают на офицерских должностях, в том числе и на оперативных, и даже за границей. Полтора десятка имеют воинское звание полковника, есть женщины с научными степенями, учеными и почетными званиями, некоторые удостоены государственных наград.

К сожалению, с учетом специфики работы внешней разведки о них еще рано говорить. А вот о тех, кто уже давно отошел от разведывательных дел, кое-что можно рассказать. Все они в какой-то степени имели отношение к Украине – родились и выросли здесь или стали женами украинских разведчиков.

4

Супруги Диденко

6

Елена Брейм, жена и напарница разведчика Бориса Брейма

2

Елена Модржинская. Получила и мужа, и напарника в одном лице

5

Чета Филоненко

1

Мартыновы в посольстве СССР, Вашингтон. 1972 г.

 

Приказано выйти замуж

Разведчиков-нелегалов выводили за границу, как правило, парами. По многим соображениям это было и более безопасно, и надежно, и полезно в плане взаимной страховки, и эффективно, поскольку игра велась уже в четыре руки. Да и давало возможность избегать ненужных связей на стороне. Хотя бывали случаи и вывода одного разведчика, но в таких ситуациях все же руководство стремилось подобрать пару и свести их уже за границей.

Так произошло и с 38-летним разведчиком Петром Гудимовичем, уроженцем Новгород-Северска Черниговской губернии. В 1940 году, через год после захвата гитлеровской Германией Польши и прекращением там работы посольства СССР руководством внешней разведки было принято решение направить его туда на должность управляющего советским имуществом в Варшаве. В его безупречной характеристике был единственный минус – не женат. А за границей на всех дипломатических мероприятиях ему предстояло появляться вместе с супругой, к тому же в работе требовалась хорошая помощница. Перед его отъездом один из руководителей внешней разведки Павел Судоплатов по этому поводу заметил:

– По легенде ты у нас будешь женатым. А жену мы тебе пришлем.

– Да я и сам справлюсь, – попробовал было парировать Гудимович.

– Этот вопрос не обсуждается, – подытожил, как обрезал, Судоплатов.

Между тем, круг поиска будущей жены сузился до заместителя начальника одного из отделов центрального аппарата Елены Модржинской, знавшей несколько языков, в том числе немецкий и немного польский, имевшей польские корни. В свое время ее дед в Польше был дворянином. На то время она после десяти лет замужества была уже разведена. Все это вполне устраивало Судоплатова. Во время беседы с Еленой он долго не ходил вокруг да около. Дав понять, что обстановка требует от каждого сотрудника полной самоотдачи, поставил ее перед фактом:

– Руководство разведки приняло решение: поедешь в Польшу в качестве напарницы и жены нашего сотрудника.

– Но я же только-только начала отходить от не совсем удачного брака, наконец почувствовала себя человеком. Да я и не видела его ни разу, не знаю совсем, – попыталась было она возражать. Но Судоплатов был неумолим:

– Считай, что это приказ.

В расстроенных чувствах Елена пришла в кабинет, сначала выплакалась, затем написала рапорт вышестоящему руководству с просьбой не посылать ее за границу. Но на решение руководства это не произвело никакого эффекта. Ее снова вызвали на беседу, на этот раз к самому Лаврентию Берии, а с ним, как известно, никто не осмеливался спорить.

И вот она направляется в Варшаву поездом Москва-Берлин. На перроне среди встречавших Елена сразу узнала его – с открытой и приятной улыбкой, добрым и проницательным взглядом и с большим букетом цветов. Они сразу понравились друг другу и нашли общий язык. Она стала ценной помощницей для Гудимовича, установила много полезных контактов. В результате Центр регулярно получал от «Ивана да Марьи» – так называлась их новая разведточка – много важной информации о подготовке Германии к войне против СССР, в том числе и о дате планируемого нападения. За работу в Польше она была награждена орденом Красной Звезды.

Очень скоро их фиктивный брак стал настоящим, и взаимная любовь сопровождала до последних дней жизни. В 1953 году Елена Дмитриевна уволилась из органов безопасности. После этого она еще многие годы работала в Институте философии, защитила докторскую диссертацию, стала одной из основательниц советской социологической школы. Ее муж умер  в 1993 году, пережив ее на одиннадцать лет.

Брак по расчету… кураторов

Ветеран украинской внешней разведки Павел Спирин, руководивший в свое время в Киеве подразделением по подготовке и выводу за границу разведчиков-нелегалов, вспоминает, что мужчин и женщин подбирали, как правило, по отдельности. Подготовка тоже была строго индивидуальной. Во избежание в будущем возможных расшифровок не допускалось, чтобы они знали о своих коллегах. Дни подготовки были расписаны по часам, так что времени на личную жизнь почти не оставалось. А как в такой ситуации знакомиться, встречаться, жениться? Да и еще нужно кандидатуру второй половины согласовывать с руководством.

– Это действительно была непростая проблема, – рассказывает Павел Александрович. – Если, скажем, будущий разведчик сам знакомился, влюблялся и собирался жениться, мы обязаны были в установленном порядке проверить его избранницу до седьмого колена. В том числе и изучить на предмет ее использования в качестве равноправной помощницы с дальнейшей подготовкой и обучением разведывательному ремеслу. Когда никаких вопросов не возникало, давали добро на женитьбу.

– А если возникали?

– Тогда будущему нелегалу объясняли, что он по таким-то причинам не может жениться или выйти замуж за этого человека, нужно искать другого. Впрочем, об этом все знали заранее. Для них это не было неожиданностью. Жизнь разведчика-нелегала сопряжена со множеством ограничений и неудобств.

– А если была сильная любовь?

– Тогда ставили перед выбором: либо женись, живи обычной жизнью и забудь, к чему тебя готовили, либо продолжай работу и ищи другого.

– Что же могло послужить причиной отказа в женитьбе? – спрашиваю у Павла Александровича.

– Как правило, это могли быть судимости по линии близких родственников, серьезные наследственные заболевания, могущие помешать работе, наличие родственников за границей и ряд других.

– Как же вашим кандидатам в нелегалы было знакомиться, – пытаюсь докопаться до тонкостей, – если вы их загружали под завязку.

– Молодость брала свое, никуда от этого не деться, – с улыбкой вспоминает Павел Александрович. – Хотя некоторые коррективы мы вносить пытались. Скажем, подходит срок окончания подготовки конкретных кандидатов, а они неженатые. Помню, порознь готовились прекрасные ребята – симпатичные, грамотные, с хорошим знанием языков. Кто-то предложил: давайте их познакомим. Идея понравилась. Вот только сделать нужно было так, чтобы все выглядело естественно, и они ни о чем не догадались. Пришлось разработать и провести соответствующую оперативную комбинацию. В результате они «случайно» встретились и познакомились в городе на одной из вечеринок, понравились друг другу. Так получилась хорошая пара разведчиков-нелегалов. Но свою роль мы сохранили в тайне.

– Павел Александрович, а какими были женщины-разведчицы, с которыми Вам пришлось работать?

– Разные, – отвечает задумчиво. – Они чаще всего использовались за границей для получения или отправки шифрованных сообщений, умели выявлять наружное наблюдение, проводить тайниковые операции, встречи с важными источниками. В разведке немало заданий, которые по той или иной причине удобнее выполнять женщине. Внешне же были самыми обычными, как и все, не обязательно супермоделями, как это часто показывают в современных кинофильмах. Имели также свои слабости, недостатки, проблемы.

Одним из проблемных вопросов во время пребывания за границей было рождение и воспитание детей. Прежде всего, разведчикам-нелегалам не всегда рекомендовалось заводить детей. Правда, никто категорически и не запрещал. Но многие и сами понимали: дети – это дополнительные трудности, проблемы, риск, ответственность. Некоторые, многие годы колеся по заграницам, к сожалению, не могли себе этого позволить, а после возвращения на родину было или уже поздно, или по другим причинам не получалось.

Мне посчастливилось в свое время пообщаться с киевлянином, разведчиком-нелегалом Борисом Беймом. Как-то мы сидели в его небольшой двухкомнатной квартире на Печерске. На столе в вазе стояли четыре живые крупные желтые хризантемы возле портрета его жены, которая к тому времени уже лет 15 как умерла. С портрета на меня смотрела удивительной красоты женщина. Ее дедушка был действительным статским советником в Киеве в начале прошлого века, а она стала хозяйкой элитного салона красоты в столице одной из африканских стран и под этим прикрытием добывала важную разведывательную информацию.

Обращаясь к ней, как к живой, Борис Бейм с грустью проронил:

– Вот, Леночка, скоро уйду из жизни и я. А с наследниками у нас так и не сложилось.

На каком языке разведчицы кричали «мамочка» во время родов за границей?

Иметь или не иметь детей – этот жизненный вопрос разведчики-нелегалы зачастую решали обоюдно, исходя из обстановки. Если оседание проходило успешно, легенда не вызывала никаких сомнений и дела шли хорошо, то почему бы не подумать и о полноценной семье. А вот второй вопрос – как рожать и что при этом кричать, предстояло решать уже самой женщине.

Перед съемками фильма «Семнадцать мгновений весны» режиссер Татьяна Лиознова для придания некоторым эпизодам большей достоверности попросила руководство внешней разведки организовать ей встречу с какой-либо женщиной-разведчицей, прототипом радистки Кэт. Вскоре ее познакомили с Анной Федоровной Филоненко-Камаевой, которая в условиях заграницы рожала двоих детей.

Ее муж – известный разведчик Михаил Филоненко, родом с Украины, с города Беловодска на Луганщине. В годы Второй мировой войны он выполнял разведзадания на оккупированной территории, в том числе в Киеве, а позже находился вместе с женой на нелегальной работе в Латинской Америке и добывал очень ценные сведения. Об их важности говорит хотя бы то, что когда у новой коротковолновой быстродействующей радиостанции, на которой работала Анна, не хватало мощности для связи с Москвой, то в состав советской китобойной флотилии возле берегов Антарктиды включили судно с узлом спецсвязи для ретрансляции в Центр их сообщений.

Как раз в то время, когда происходил активный радиообмен, Анна готовилась рожать третьего ребенка. Первого она родила еще в СССР, второго – в Китае, где они в 1951 году проходили легализацию и еще числились русскими. По ее воспоминаниям, первые роды были тяжелыми, и она во весь голос кричала: «Ой, мама-мамочка!»

– Врачи сказали, что ребенок крупный, – как-то заметила она мужу. –  А если я снова начну кричать и звать мамочку по-русски?

Михаил, как мог, успокаивал ее.  Единственное, на что его хватило в этой ситуации, – посоветовал отрепетировать кричать по-испански то, что полагается в таких случаях. Конечно же, в ответ выслушал в свой адрес все, что говорят в подобных случаях  в возбужденном состоянии беременные жены своим мужьям.

Анна же отнеслась к этому вопросу более серьезно. Она походила по рынкам, послушала, как кричат и ругаются торговки, и во время родов широко использовала заученные фразы из местного жаргона. Михаил, находившийся в соседней палате,  даже обалдел от изумления.

Другая разведчица, Лариса Мартынова, комментируя в одном из интервью  эпизод с радисткой Кэт, отметила: «Так только в фильме могло быть. В реальной жизни нелегалы, прожившие много лет за границей, даже думать начинают на иностранном языке. Лично я во время родов себя хорошо контролировала, никаких проблем и опасений не было».

Зато у Ларисы Васильевны были другие проблемы за границей, пережить которые она не пожелала бы никому.

Большая ответственность на хрупкие женские плечи

Владимир Мартынов проходил подбор и изучение для разведывательной работы в Киеве. С Ларисой он познакомился незадолго до  его вывода  за границу. Представился аспирантом одного из вузов и лишь по истечении некоторого времени признался, что работает в разведке. Успели только расписаться в одном из ЗАГСов, провести медовый месяц на юге, заехать в Умань к его родителям, как пришлось на некоторое время расстаться. Встретились лишь через два года в Копенгагене.  По легенде, он был предпринимателем, она – медсестрой из Западной Германии. После интенсивной подготовки она могла свободно говорить по-немецки. Вскоре в Англии они во второй раз, но уже для закрепления легенды, сыграли свадьбу с белым свадебным платьем, фатой и венчанием в церкви.

Затем они жили и работали в Уругвае, Аргентине. Там же родились две дочери. Однажды вечером Лариса приняла радиограмму из Центра. Решили сначала поужинать, а потом приступить к ее расшифровке.

– Младшая дочка уже спала, а старшая смотрела по телевизору мультики, – вспоминает Лариса Васильевна, – как вдруг раздался звонок в дверь. Звонил портье, я его узнала по голосу. Ничего не подозревая, я открыла дверь, и в этот момент мимо меня в квартиру ворвалось несколько человек. Они вытащили мужа из ванной и сразу увели. Начали делать обыск, а нам с детьми сказали собираться.

Закрывшись в спальне якобы для переодевания, она в последний момент успела забрать и спрятать на себе в нижнем белье нерасшифрованную радиограмму. Позже она ее выбросила в тюремном туалете. Некоторое время разведчики провели с детьми в тюрьме вместе с уголовными преступниками. Затем их перевезли на конспиративную квартиру под Вашингтоном. Тут им смягчили режим пребывания. Воспользовавшись этим, разведчикам удалось бежать.

– Усыпив бдительность охраны, мы ускользнули из дома, – вспоминает Лариса Васильевна. – Муж пошел одним маршрутом, а я с двумя детьми – другим. На попутной машине доехала до поселка. Там с телефонной будки начала вызывать такси. Сердце колотилось неимоверно, а тут еще подошел полицейский, увидев меня с маленькими детьми и коляской, поинтересовался, может ли чем помочь. В это время подошло такси, на котором мы благополучно доехали прямо к советскому посольству в Вашингтоне. А часа через полтора появился и муж.

Уже взрослая дочь Мартыновых,  помнящая многие эпизоды из пребывания за границей, в одном из комментариев сказала:

– Я считаю, что мама, будучи разведчицей-нелегалом, совершила своеобразный подвиг,  родив двоих детей за границей.

Также очень мужественной и сильной женщиной считают свою маму – Светлану Дмитриевну Диденко три ее дочери, проживающие в настоящее время в Киеве. Как признались они во время беседы со мной, мама им практически ничего о своей работе в разведке не рассказывала. А отец умер, когда они были еще маленькими.

Павел Спирин, поддерживавший в свое время контакты со Светланой Дмитриевной и привлекавший ее к участию в языковой подготовке будущих разведчиков-нелегалов, вспоминает, что же произошло в конце 1960-х годов в Англии с разведчиками из Украины:

– Тогда они были на волосок от провала. Наш разведчик вовремя заметил слежку. Однако постоянное ежеминутное высокое напряжение, боязнь за судьбу маленького ребенка и жены, находившейся на последних месяцах беременности, стали причиной тяжелого заболевания, развившегося на нервной почве. Женщина же, поняв все происходящее, не растерялась, прекратила оперативную работу мужа и свою, уничтожила все улики и сумела вывезти семью из страны пребывания. Лишь на родной земле она успокоилась и вскоре родила двойню.

– О том, что родители раньше были разведчиками, мы впервые узнали в старших классах школы, – рассказывает дочь Антонина. – Вначале я в это просто не поверила. Как, моя мама, такая хрупкая, скромная, домашняя  и спокойная по характеру, и вдруг разведчица? Никаких подтверждающих это документов не было. Даже в трудовой книжке у нее период нахождения за границей был записан, как работа в каком-то учреждении. Лишь немногие сохранившиеся зарубежные фотографии да ее свободное владение немецким  и английским языком указывало на достоверность ее слов.

Смешанное чувство растерянности, удивления, гордости, уважения распирало дочерей изнутри. Но мама строго-настрого попросила никому об этом не говорить. И сама своим коллегам по институту, где до последних дней жизни преподавала иностранный язык,  ничего не рассказывала. Лишь по отрывочным ее воспоминаниям дети знали об удивительных и неимоверных эпизодах из последнего этапа зарубежной «одиссеи» своих родителей.

Вот такие они – женщины в разведке. Сильные, смелые, умные, проницательные, пытливые, надежные, заботливые. А еще – красивые, обольстительные и соблазнительные. Но это отдельная тема для разговора. Бесспорно же то, что без женщин разведка не может существовать. Ведь даже само слово «разведка» женского рода.

Коментарі
kazmetal l.com